Кракен. (История Одного Аромата) / Глава 3. Каракка.

«Расскажи мне про фантом Кракена», — попросил я Гийома.

Ветер уносил слова за пределы мира, а волны, будто слыша наш разговор, притихли на краткое мгновение, ожидая ответа.

Гийом задумчиво посмотрел на раскачивающийся горизонт и заговорил, глядя куда-то в глубину океана:

«Кракен — огромный морской осьминог, самый таинственный из всех обитателей бескрайних пучин. Нет существа в океане страшнее его. Говорят, даже Мегалодон — гигантская акула, царь древних вод, — обходит стороной места, способные хранить силу Кракена. Эта тварь способна сводить с ума самых свирепых хищников одним лишь присутствием. Поэтому Кракен выпускает своих маленьких разведчиков — чернильных фантомов.»

«Что это за создания?» — спросил я тихо, чувствуя, как каждое его слово будит во мне странное любопытство и трепет.

«Маленькие осьминожки из вязкой тьмы и вязких чернил, фантомы Кракена путешествуют сами по себе, дрейфуя среди волн и течений… до тех пор, пока их не проглотит неосторожный океанский хищник. Касатка, акула, кашалот — неважно, кто станет на пути. Стоит только фантомному осьминожку оказаться внутри хищника — и он взрывается густым облаком чернил, пропитанным силой и запахом своего создателя. В этот момент всерьёз меняется восприятие несчастного животного. С этого дня запах Кракена больше не воспринимается им как смертельная тень хаоса и угрозы, теперь этот древний аромат кажется хищнику той самой добычей, которую он искал всю жизнь. Наивный зверь, опьянённый чужими чернилами, доверчиво плывёт прямо в логово морского гиганта, не осознавая, что он сам уже стал частью чужой охоты…»

Его голос внезапно прервал грохот. Чудовищная волна накрыла нашу лодку и с оглушительной яростью бросила нас в соленую темноту. На миг реальность исчезла во вспышке безумия, а когда зрение вернулось ко мне, я обнаружил, что стою вовсе не в рыбачьей лодке.

Под ногами моими была смоченная морем и временем палуба огромного корабля — величественной каракки из далекой эпохи новых земель и таинственных морей, похожей на легендарный флагман Христофора Колумба. Я увидел её три мощные мачты, тяжёлые, надутые штормом паруса, мокрый, блестящий от морской влаги корпус, ослепительно белые гребни волн, разбивающиеся о нос и взмывающие над палубой серебряными потоками.

Вокруг царствовал хаос. Команда отчаянно боролась с разбушевавшейся стихией, и я видел эти лица, усталые и суровые, обветренные и пропитанные солью бесконечных океанских просторов. Люди, словно призраки ушедших времён, метались по палубе, натягивая тросы, закрепляя падающие снасти. Я узнал капитана по его властному голосу, перекрикивавшему рев океана и ропот грозы: высокий, могучий человек, волосы и густая борода уже тронуты сединой и солью множества штормов. Его взгляд был спокоен и грозен, как взгляд старого морского божества, он и корабль были частью единого существа, движимого общей волей к жизни.

Неподалёку метался его помощник, боцман — коренастый и кряжистый человек, чья могучая фигура наводила страх на тех матросов, которые недостаточно быстро справлялись с работой. Голос его звучал как хриплый медный колокол, отдавая точные и жёсткие команды, приводя людей в действие, несмотря на усталость и страх.

Матросы боролись за жизнь корабля, стоя по пояс в холодной пене, промокшие до нитки, с дрожащими от усталости руками. Некоторые молча молились древним богам, у других в глазах светилась дикая решимость, переходящая в отчаяние, третьи, словно в трансе, упорно повторяли движения, отточенные сотнями таких штормов, без надежды и без страха.

Огромные стены воды то вздымали корабль до самых облаков, открывая перед нами бездну вод, то резко падали, швыряя каракку вниз, будто стремясь отправить её прямо в пасть Кракена.

И пока я пытался удержаться, вцепившись в мокрый, осклизлый поручень, я вдруг ощутил, что это, словно чернильный фантом, — лишь ещё одна ловушка, предназначенная для нас.

Теперь в сердце возникла чёткая мысль, пульсирующая в унисон бушующему морю: здесь мы лишь гости. Каракка была уже не кораблём, а призраком, посланником из глубины подсознания. Мы двигались навстречу древней тайне. Предстояло понять, ради чего судьба раз за разом бросает нас к берегам неведомого.

И мне оставалось только держаться изо всех сил за мокрый поручень, наблюдая перед собой эту вечную борьбу человека против стихии, и ждать, куда занесёт нас этот беснующийся океан.

(Продолжение следует)