Маленькая Даниэла была уверена: цветы умеют чувствовать. Каждое утро, выбираясь из теплой постели, она бежала в низину за домом, туда, где туман стирал границы мира. Там росли ирисы.

В предрассветной тишине они казались ей живыми существами, застывшими в печали. На каждом изогнутом лепестке дрожали крупные, тяжелые капли. — Почему вы плачете? — спрашивала она, касаясь пальцем холодной влаги.

Ей казалось неправильным оставлять их горе на ветру. Однажды она стащила с бабушкиного комода пустой пузырек из темного стекла — тот самый, в котором раньше хранились таблетки. Даниэла решила собрать эти драгоценные слезы. Капля за каплей, осторожно, чтобы не пролить ни одной, она наполняла маленький флакон прозрачной грустью утреннего поля. Она спрятала его как величайшее сокровище, уверенная, что сохранила чью-то тайну.

Прошли годы. Даниэла выросла, уехала, стала взрослой. Но однажды дорога привела её обратно.

Она искала ту самую низину. Но там, где раньше гулял ветер и стелился туман, теперь стояли дома. Серый бетон, шум, прямые линии заборов. Того бесконечного моря цветов больше не было.

Даниэла шла по новому тротуару и вдруг остановилась. У самой обочины, пробиваясь сквозь пыль и камни, стоял он. Единственный уцелевший ирис.

Он выглядел таким хрупким на фоне каменных стен. И тут её словно ударило током. Она поняла. Она поняла, почему они плакали тогда, много лет назад. Они не просто грустили. Они прощались. Они знали, что наступит день, когда их мир исчезнет, и они боялись остаться в одиночестве. Боялись, что их красоту забудут, закатают в асфальт, вычеркнут из памяти.

Даниэла бросилась искать тот самый детский флакончик с бабушкиного комода. Ей хотелось вернуть это время, открыть стекло и выпустить ту чистоту на волю. Но детские сокровища имеют свойство теряться. Пузырек исчез.

И тогда она приняла решение. Если она не может вернуть те самые капли, она создаст их заново. Она восстановит этот утраченный мир по памяти.

Так появился Prada Infusion d’Iris. Это памятник тому полю. Это прохладная, чуть горьковатая чистота, аромат накрахмаленного белья, влажной земли и благородной пудры. Это попытка Даниэлы Андрие спасти ирисы от одиночества и забвения.

---

Я отложил лист. История о девочке и ирисах растаяла в воздухе, оставив после себя странное послевкусие.

— Ну как? — спросил Хранитель, внимательно глядя на меня.

— Интересная история, — ответил я. — Но ведь ты дал мне этот рассказ не ради развлечения?

— Верно, — кивнул он. — Казалось бы, рассказ окончен, и на этом можно было бы поставить точку. Но иногда мир подбрасывает удивительные сюжеты.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— А что, если я скажу, что я нашел эту баночку?

Я удивленно поднял взгляд.

— Ту самую?

— Именно. Тот самый пузырек из темного стекла. Величайший артефакт, внутри которого сохранились те самые слезы, собранные руками маленькой Даниэлы на рассвете… Увы, сейчас он находится в моей лаборатории в Греции, и я не могу показать тебе оригинал. Но если ты хочешь знать, что именно было скрыто внутри… то у меня есть вот это.

Хранитель протянул мне еще один лист бумаги. Я взглянул на текст. Под заголовком «Слёзы Ириса» тянулась стройная вязь компонентов и пропорций.

— Что это? — выдохнул я.

— Это формула Слёз Ириса из тайника маленькой Даниэлы. Надеюсь, ты знаешь, что делать…

Андрей Цымбал. (Parfumer Ts) ©

Духи «Слёзы Ириса» — уже ждут вас с Нашем Магазине >>>